В сердце свободной особы женского пола любого
возраста не исчезает надежда на встречу с тем, кто в одночасье совершит обыкновенное
чудо. Представьте: по мановению волшебной палочки/сигналу свыше/воле
счастливого случая появится Он и ты совершенно преображаешься. Из ледяной/каменной/мраморной
глыбы проступают наконец живые прекрасные черты, ты моментально становишься
маркизой ангелов/принцессой/(да чего там скромничать) королевой. И тебе это
очень идёт! (К слову, может быть, попробовать запустить процесс наоборот, с
очеловечивания глыбы? Но это мы отвлеклись!)
 |
Эрнест Норманд.
Пигмалион и Галатея.
1886
|
Сюжет про подобное превращение известен
давным-давно. Еще древние греки подарили человечеству миф о скульпторе
Пигмалионе и изваянной им из слоновой кости статуе девушки, которую он назвал
Галатеей и в которую влюбился. К счастью, история закончилась хорошо: сжалившаяся
над несчастным богиня Афродита оживила статую.
Как это часто бывает с мифами, имена их героев
становятся нарицательными, и нам не нужно долго объяснять собеседнику, что мы
имеем в виду, когда называем, например, кого-то Нарциссом или Гераклом, упоминаем
сизифов труд или ящик Пандоры. Удобно, не правда ли? Потому эти прошедшие
проверку временем образы любят использовать в своих произведениях авторы, в том
числе литературных произведений.
Про одного из таких авторов сегодня и пойдет
речь.
Судьба его сложилась крайне любопытно!
Достаточно сказать, что прожил он без малого 100 лет, был Нобелевским
лауреатом, гордостью своей страны. Его парадоксальный насмешливый ум породил на
свет литературные произведения, до сих пор пользующиеся известностью, полные
множества острых и хлёстких афоризмов. Да и в обычной жизни за словом в карман
он не лез (с некоторыми из его высказываний можно будет познакомиться в посте).
А еще широкое распространение получила его
переписка с одной популярной в свое время актрисой, позже превращенная в документальную
пьесу (блистательный «сентиментальный роман в пяти актах»).
